Клауд не стал откладывать дело в долгий ящик. На следующее утро, когда туман над Лавендер-Тауном стал особенно густым, он направился к окраине города, где возвышалась Башня Покемонов.

Вблизи здание выглядело еще более внушительно и пугающе. Стены из потемневшего от времени камня казались холодными даже на ощупь. У входа Клауд увидел нескольких людей: они несли цветы и зажженные свечи, их лица были сосредоточены и печальны. Никто не разговаривал — здесь, в тени семиэтажного колосса, слова казались лишними.

— Пойдемте, — тихо сказал Клауд, и его голос прозвучал в тишине как выстрел.

Едва они переступили порог, как температура воздуха резко упала. Внутри царил полумрак, который не могли разогнать даже редкие лампы, висящие под сводами. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом ладана и какой-то необъяснимой, давящей скорбью.

На первом этаже было тихо, но по мере того, как они поднимались по широкой каменной лестнице на второй, третий и далее, Клауд начал замечать странности. Тени в углах казались длиннее, чем должны были быть, а периферийным зрением он постоянно ловил движение — будто кто-то или что-то проскальзывало мимо, едва он поворачивал голову.

— Будьте начеку, — прошептал Клауд, чувствуя, как рука сама тянется к поясу с покеболами.

Его покемоны были напряжены до предела. Бульбазавр перестал идти рядом и теперь двигался короткими перебежками, постоянно оглядываясь. Мачок, обычно уверенный в своей физической силе, выглядел растерянным — его кулаки были сжаты, но он не понимал, против кого их применить. Зубат же, обладающий эхолокацией, вел себя страннее всех: он то и дело резко менял направление полета, словно натыкаясь на невидимые препятствия, которых не было на его пути.

На четвертом этаже Клауд отчетливо услышал чей-то шепот. Он обернулся, но коридор был пуст.
— Кто здесь? — спросил он, но ответом ему стало лишь эхо, которое звучало так, будто его произнес не он сам, а кто-то другой, стоящий далеко позади.

Внезапно из стены, прямо перед ними, выплыл полупрозрачный силуэт. Это был Гастли. Его фиолетовое газообразное тело мерцало в темноте, а глаза светились зловещим желтым светом. Клауд замер. Он слышал легенды о том, что Башня — это дом для призрачных покемонов, и что здесь часто видят призраков людей. Но теперь, глядя на то, как Гастли игриво меняет форму, принимая очертания человеческого лица, он понял: все эти «привидения» — лишь искусные иллюзии, созданные этими существами, чтобы пугать незваных гостей.

— Значит, это вы здесь хозяйничаете, — выдохнул Клауд, чувствуя, как страх сменяется азартом исследователя. — Вы не призраки прошлого, вы — обитатели настоящего.

Мачок шагнул вперед, готовый к бою, но Клауд остановил его жестом. Он понял, что в этом месте сила — не главное. Здесь, среди скорби и теней, нужно было проявить уважение к покою этого места, даже если этот покой охраняют такие необычные существа.

Он медленно опустился на одно колено, показывая, что не пришел сюда сражаться или осквернять святыню. Башня Покемонов была не просто лабиринтом с монстрами — это был урок смирения, который Клауду еще предстояло усвоить до конца.

Гастли замер, его светящиеся глаза сузились, словно он пытался прочесть намерения человека. Иллюзия человеческого лица на мгновение исказилась, став почти печальной, а затем покемон медленно растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Клауд поднялся, чувствуя, как давящая атмосфера Башни немного отступила. Он понял: здесь, в месте, где грань между мирами истончается, агрессия лишь провоцирует хаос. Его покемоны, почувствовав перемену в настроении тренера, тоже расслабились. Мачок опустил кулаки, а Зубат перестал метаться, зависнув в воздухе и прислушиваясь к тишине.

Они продолжили путь вверх, минуя пятый и шестой этажи. Здесь стены были украшены табличками с именами покемонов, ушедших в мир иной. Клауд читал их про себя, отдавая дань уважения тем, кто когда-то был верным спутником своих тренеров. Это было странное чувство — осознавать, что даже самые сильные связи в этом мире имеют свой финал.

На седьмом этаже, самом верхнем, воздух стал почти осязаемым. Здесь не было ни теней, ни шепота. В центре зала, на небольшом возвышении, стоял старый алтарь, покрытый слоем пыли. Но внимание Клауда привлекло не убранство комнаты, а нечто иное. В углу, свернувшись в клубок, сидел покемон, которого Клауд раньше видел только на размытых фотографиях в учебниках. Это был Хонтер.

В отличие от игривого Гастли, этот покемон выглядел настороженным. Его когтистые лапы нервно скребли пол, а из пасти вырывались едва заметные струйки фиолетового дыма. Он не нападал, но и не уходил. Казалось, он охранял что-то, спрятанное за алтарем.

Клауд сделал шаг вперед, и Хонтер мгновенно вскинул голову. Его взгляд был пронзительным, полным древней, почти человеческой тоски. Клауд медленно достал из сумки ягоду «Оран», которую купил еще в Вермилионе, и положил её на пол, отступив на несколько шагов назад.

— Я не пришел забирать твой покой, — тихо произнес Клауд. — Я пришел понять, почему это место так сильно притягивает тех, кто не хочет быть найденным.

Хонтер медленно подошел к ягоде, понюхал её и, к удивлению Клауда, не стал есть, а лишь слегка подтолкнул её носом в сторону алтаря. Там, в тени, Клауд заметил маленькую, дрожащую фигурку — это был совсем юный, ослабленный Гастли, который, по всей видимости, был ранен или болен.

Сердце Клауда сжалось. Он понял, что Башня — это не просто кладбище, это убежище для тех, кто остался один. Он достал аптечку, предназначенную для покемонов, и, не делая резких движений, начал медленно приближаться к алтарю. Хонтер следил за каждым его движением, но не издал ни звука.

В этот момент Клауд осознал: его путешествие перестало быть просто погоней за значками и славой. Он учился видеть не только противников, но и тех, кому нужна помощь. И, возможно, именно здесь, в тишине Башни Покемонов, он обретал нечто гораздо более ценное, чем любая победа на арене — способность сострадать тем, кто скрыт от глаз обычных тренеров.